5 страница

Пункт четвертый. Его возвращение. Само по себе, как таковое.

Затем устыдился своего гнева. Он ведь тренируется «ничего не чувствовать». Нобору несколько раз ударил себя, внимательно вслушался в ритм собственного сердца и, убедившись, что в нем не осталось ни капли гнева, перечитал третий и четвертый пункты. Тем не менее он не нашел необходимости хоть что-то в них изменить.

В этот момент из соседней комнаты донесся неясный звук. Похоже, мать там. И Рюдзи тоже… А он не заперт на ключ. От следующей мысли сердце Нобору забилось сильнее. Как в незапертой комнате в этой утренний час незаметно и как можно скорее тихо 5 страница выдвинуть ящик комода и забраться в нишу?

Глава 2

Фусако в подарок досталась дамская сумочка из кожи броненосца. Странную вещицу с болтающейся, похожей на мышиную, головой, грубой застежкой и швами Фусако носила с удовольствием, хвасталась ею в магазине, заставляя хмуриться управляющего Сибуя.

Последний день уходящего года они провели в разлуке — в «Рексе» было полно работы, а Рюдзи не смог отвертеться от вечерней вахты. Такое расставание на полдня казалось теперь естественным.

Фусако вернулась из магазина уже после десяти вечера. Рюдзи помогал убирать дом, и вместе с Нобору и прислугой они управились гораздо быстрее, чем в прошлые годы. Словно во время аврала, Рюдзи 5 страница деловито раздавал указания, а Нобору, у которого только сегодня утром упала температура, радостно их выполнял.

Рюдзи в свитере с засученными рукавами и с обмотанной полотенцем головой и Нобору с таким же полотенцем и румянцем во всю щеку. К приходу Фусако они как раз закончили уборку на втором этаже и спускались по лестнице с ведрами и тряпками наперевес. Фусако взирала на них одновременно с изумленной радостью и тревогой за Нобору.

— Ничего. Поработает да попотеет — всю простуду как рукой снимет. — Грубоватые слова Рюдзи быль хоть и резкими, зато очень «мужскими», давно не слышанными в этом доме. Даже старые опоры и 5 страница стены, казалось, мгновенно встали по стойке «смирно».

Провожая старый год, вся семья за лапшой под гул предновогоднего вечернего колокола слушала повторяемую из года в год историю домработницы:

— Помню, мой бывший хозяин, господин Макгрегор, под Новый год собрал гостей, и ровно в двенадцать они как давай целоваться. И ко мне — щечка к щечке — приклеился бородатый ирландский джентельмен…

Едва оказавшись в спальне, Рюдзи обнял Фусако. При первых признаках рассвета он ребячливо предложил: «А давай встретим восход в парке?» Неожиданно для себя Фусако поддалась его сумасшедшей идее.

Они торопливо натянули все, что могли. Фусако на колготки надела рейтузы, а поверх кашемирового свитера натянула еще 5 страница один роскошный датский лыжный свитер. Рюдзи накинул ей на плечи бушлат, и, крадучись, они вышли на улицу.

Предрассветный воздух приятно холодил разгоряченные тела. По пустынному парку они бежали навстречу брезжившему рассвету, хохотали до упаду, гонялись друг за дружкой в кипарисовой роще, старательно дышали, соревнуясь в яркой белизне идущего изо рта пара. Их губы, уставшие за ночь, словно покрылись изнутри тонкой коркой льда.



Они подошли к глядящему на порт парапету уже в седьмом часу. Венера сдвинулась к югу, светящиеся окна домов, складские фонари, мигающие красные и зеленые бортовые огни стоящих в море кораблей были по-прежнему яркими, вращающийся сноп маяка 5 страница Морской Башни все еще четко врезался в сумрак парка, но контуры домов уже проступили, а на востоке пробивался в небе пурпур.

Качающий ветки кустов холодный ветер донес к ним далекий и неясный, трагичный и прерывистый, первый в этом году петушиный крик.

— Пусть этот год будет хорошим, — вслух помолилась Фусако.

Она подставила лицо ветру, и Рюдзи чмокнул ее в губы.

— Этот год будет хорошим. Само собой.

Красные огни пожарной лестницы одного из зданий постепенно соприкоснулись с границей медленно обретающей очертания водной глади, и Рюдзи почудилось в них что-то болезненное. В мае ему исполнится тридцать четыре года. Самое время 5 страница завязать с затянувшимися фантазиями. Понять, что в мире не существует предназначенной лично для него славы. Пусть тусклые складские фонари под первыми невнятно-серыми лучами противятся пробуждению, но Рюдзи пора избавляться от иллюзий.

Даже в первый день нового года порт полнится звуками. От лихтерной стоянки с глухой дробью отходит плоскодонная баржа.

Огни стоящих в море судов постепенно бледнеют по мере того, как четко проступающая водная поверхность окрашивается багрянцем. 6. 25. Разом гаснут фонари в парке.

— Не холодно? — в сотый раз спросил Рюдзи.

— У меня даже десны замерзли. Ничего. Скоро солнышко встанет.

Подобно тому как снова и снова он спрашивал Фусако, не холодно 5 страница ли ей, Рюдзи бесчисленное количество раз задавал себе вопрос: «Неужели правда бросишь? Откажешься от темного хмеля, в который неизменно ввергают тебя волны океана и необычайная качка? От великолепия разлуки? От песни? От всего, что в изоляции от мира еще больше делает тебя мужчиной.

Таящаяся в груди жажда смерти. Далекая слава и далекая смерть. Все „далекое“, навсегда „далекое“. Бросишь ли ты все это?! Бросишь безоблачную свободу, где душа, касаясь извивов темных волн и священного света облачной кромки, исказилась и воспарила, так что уже не отличить самых благородных чувств от самых подлых, а все заслуги и провинности спишет море?!»

С другой стороны 5 страница, на протяжении всего рейса Рюдзи внимательно вслушивался в то, как опостылела ему жалкая и скучная морская жизнь. Он распробовал ее и был уверен, что в ней не осталось ни одного неизведанного им вкуса. Взгляни! Славы нет нигде. Нигде в мире. Ни в Северном полушарии, ни в Южном, Ни под Полярной звездой, ни под Южным Крестом, что покровительствует морякам!

Четко обозначилась причудливая водная гладь, стыдливо заалели небеса под аккомпанемент долгого петушиного крика, окутанные туманом контуры портовых судов и потухшие фонари теперь напоминали призраков. К тому моменту, когда в небе загорелось неясное зарево и стали видны колыхающиеся и заволакивающие 5 страница море гряды облаков, пространство парка позади них отчетливо расступилось, хвостатый луч Морской Башни погас, и она теперь угадывалась только по резким красно-зеленым всполохам.

Замерзшие, они навалились на парапет и в обнимку топтались на месте. Холод ощущался не столько на открытом ветру лице, сколько пробирал снизу от ступней.

— Уже скоро, — произнесла Фусако, заслышав внезапный птичий щебет.

Рюдзи смотрел в ее белое лицо с топорщащимся от холода пушком на верхней губе и думал о том, как красиво горит на нем красная помада, которой она второпях мазнула губы перед выходом.

Почти одновременно справа, высоко в светло-чернильном небе обозначился смутный красный 5 страница контур. Через мгновение солнце превратилось в четкий алый круг, пока еще тусклый, так что можно было смотреть не щурясь, похожий на красную полную луну.

— Хороший год. И этот первый рассвет вместе. Кстати, это вообще первый рассвет, который я встретила в жизни. — Холод искажал тембр голоса Фусако.

Рюдзи решительно крикнул твердым голосом, как если бы он стоял зимой на палубе против северного ветра:

— Выйдешь за меня?

Но она все равно переспросила. Разозлившись, Рюдзи сказал то, о чем мог и промолчать: — Я говорю, выйдешь за меня? Возможно, я всего лишь ничтожный моряк, но не пустой человек. Можешь смеяться, но у 5 страница меня на счете два миллиона иен. Я тебе покажу потом чековую книжку. Это все мое имущество. Хочешь ты того или нет, но все его я отдаю тебе.

Его наивные слова тронули женское сердце сильнее, чем Рюдзи мог предположить. Фусако разрыдалась от счастья.

Теперь уже глазам Рюдзи было больно смотреть на набирающее сияние солнце. Прозвучал пароходный гудок, тут же вмешался автомобильный гул, нескончаемые портовые звуки постепенно набирали силу. Линия горизонта затуманилась и исчезла, а плавающее в красной дымке солнце уронило свое отражение в воду прямо под ними.

— Я согласна. Хотя думаю, нам следует многое обсудить. Нобору, моя работа… Можно сразу 5 страница одно условие? Этот разговор… если ты опять планируешь сразу идти в море… думаю, было бы сложно…

— Сразу не планирую. А может, уже и не… — Тут Рюдзи запнулся.

Несмотря на то что более европеизированного дома, чем у Фусако, было не сыскать во всей Японии, она твердо чтила новогодние традиции и в первый день нового года непременно подавала тосо[28]и накрывала традиционный стол в по-европейски обставленной столовой. Когда Рюдзи, не сомкнув всю ночь глаз и умывшись из первого новогоднего ведра[29], зашел в столовую, ему показалось, будто он попал в консульство какого-нибудь скандинавского портового городка. Иногда офицеров сухогрузов, которых Новый год застал в 5 страница чужом порту, приглашали на вечеринки в консульства, где в таких же по-европейски ярких залах их ожидали бутылочки тосо, деревянные чашечки для сакэ на лаковой подставке-макиэ[30]и дзюбако[31]с разнообразными закусками.

Тут же стоял Нобору в красиво повязанном галстуке, все обменивались поздравлениями. Когда дошло до тосо, Нобору, всегда первым получавший сакэ, привычно потянулся за чашечкой, но встретил укоризненный взгляд матери.

— Странно. Неужто Цукадзаки-сан станет пить из самой маленькой рюмки? — произнес Нобору с нарочитым удивлением в голосе, чтобы хоть как-то скрыть смущение.

Говоря это, он внимательно наблюдал, как Рюдзи первым получает сакэ и подносит к губам 5 страница чашечку с цветком сливы, кажущуюся совсем крошечной в грубой крупной ладони. Красная чашечка-макиэ с полупрозрачным узором смотрелась неуместно в привыкших к канатам пальцах.

Закончив ритуальное осушение чаши, Рюдзи без напоминания Нобору приступил к рассказу об урагане в Карибском море:

— Во время качки даже риса не сваришь. И все равно варят и лепят онигири[32]. Стол в кают-компании убирают — на него даже чашку не поставишь, — устраиваются на полу по-турецки и лопают кто как может. Но тот ураган в Карибском море был настоящим кошмаром. «Лоян» и купили-то у иностранцев уже не новым, да и судно старое, двадцать 5 страница лет почти, так что чуть серьезный шторм — сразу дает течь. Из заклепок в днище так и хлестало. Тогда все как один — в тот момент среди нас не было ни офицеров ни матросов — мокрые словно мыши вычерпывали воду, укладывали изоляцию, прилаживали ящики с цементом и спешно заливали раствор. В переборку била волна, отключалось электричество, и нас бросало во мрак, но нам некогда было бояться… Да. Сколько лет хожу в море, а шторм не люблю. Каждый раз кажется, что это конец. Вот и накануне того урагана закат был уж очень яркий, прямо пожар, темновато-красный, а на море полный штиль… Странное было предчувствие 5 страница…

Зажав уши руками, Фусако закричала: — Ужас! Ужас! Прекрати. Нобору подумал, что слишком уж театрально выглядит подобная реакция на приключенческую историю, явно предназначенную ему, Нобору. Да еще с зажатыми ушами. Или же история изначально предназначалась матери?!

При мысли об этом Нобору стало не по себе. В привычном морском рассказе Рюдзи ему почудились странные нотки.

Нотки коробейника, который, опустив на землю заплечную поклажу и расстелив полотно, грязными руками перебирает красочные товары — ураган в Карибском море, виды Панамского канала, тонущий в красной пыли праздник в бразильской глуши, грозовые тучи, мгновенный тропический ливень, пронзительные крики ярких попугаев под темными небесами…

Глава 5 страница 3

«Лоян» ушел пятого января. Но Рюдзи не отправился вместе с ним, он по-прежнему гостил в семье Курода.

«Рекс» открылся шестого. Фусако, радостная, что «Лоян» ушел без Рюдзи, около полудня отправилась в магазин, где ее поздравили служащие и управляющий Сибуя. За время праздников от поставщика английских товаров пришли накладные на несколько дюжин наименований. «Рекс и Ко, Лтд, Иокогама. Заказ № 102-Б», Название судна — «Эльдорадо». Груз — две с половиной дюжины мужских пуловеров и жилетов, полторы дюжины брюк 34-го, 38-го и 40-го размера общей суммой 82 500 иен — с десятипроцентной комиссией выходит 90 750 иен…

Если придержать товар на месяц, то прибыль в 50 ООО обеспечена. Ведь часть 5 страница его доставлена под заказ постоянных покупателей, так что как минимум половина обернется сразу. Значит, можно смело придержать, цена не упадет — в этом преимущество английских вещей, отобранных поставщиком. К тому же партнер сам назначает розничную цену, а это выгодно.

К Фусако зашел управляющий Сибуя со словами:

— Двадцать пятого числа ярмарка весенних и летних коллекций фирмы «Джексон», Нам прислали приглашения.

— Угу. Опять состязаться с токийскими универмагами. С этими слепцами.

— Они сами не носили хороших вещей, вот и не знают, что к чему.

— Это уж точно.

Фусако сделала пометку в настольном ежедневнике.

— Завтра мы с вами едем в Министерство международной торговли 5 страница и промышленности, верно? Чиновник молодой. Я буду только улыбаться, вся надежда на вас.

— Слушаюсь. Кстати, у меня там приятель на высоком посту, из старой гвардии.

— Вы говорили. Это на пользу.

С учетом вкусов новых клиентов «Рекс» заключил эксклюзивный договор с нью-йоркским магазином мужской одежды «Таун эн Кантри» и уже получил аккредитив, но вопрос с заявкой на разрешение импорта предстояло решать самостоятельно.

Фусако окинула взглядом жилет из верблюжьей шерсти на стройной импозантной фигуре старика управляющего:

— Кстати, как ваше здоровье, Сибуя-сан?

— Оставляет желать лучшего. Невралгия, наверное, все тело болит.

— Вы были у врача?

— Нет, как раз были праздники.

— Но ведь 5 страница вы еще в конце года себя плохо чувствовали?

— В конце года было не до врачей.

— Лучше поскорее пройти обследование. Если вы сляжете, я буду как без рук.

С вежливой улыбкой управляющий ощупал белоснежной рукой в пигментных пятнах туго повязанный галстук, нервно поправил узел.

В открытую настежь дверь заглянула продавщица объявить о приходе Ёрико Касуга.

— Опять натурные съемки?

Фусако спустилась в патио. Спиной к ней перед стеклянной витриной стояла Ёрико Касуга в норковой шубке, одна, без помощницы. Когда с небольшими покупками вроде помады от «Ланком» и женской перьевой ручки от «Пеликан» было покончено и Фусако пригласила ее на обед, знаменитая актриса 5 страница искренне просияла от радости. Через мост Нисино-хаси они отправились в небольшой французский ресторанчик «Сант'ор», излюбленное место яхтсменов, где управлял старый гурман, до пенсии служивший во французском консульстве.

Фусако безошибочно угадала неприкаянность одиночества в этой простой и даже несколько равнодушной женщине. Ёрико не дали ни одного приза за актерское мастерство, на которые она так рассчитывала в прошлом году. Ее нынешний визит в Иокогаму, несомненно, был побегом от пристального внимания публики к той, что не смогла заполучить ни одной награды. Народу вокруг полно, но поговорить по душам не с кем, только и есть что не очень-то 5 страница близкая знакомая, хозяйка магазина импортных товаров. Фусако решила не касаться за обедом темы кинематографических призов.

Они заказали домашнее вино и буйабес. Ёрико не ориентировалась во французском меню, и Фусако выбрала за нее.

— Мама-сан, вы очень красивая. Как бы я хотела быть такой, — заявила пышная красавица Ёрико.

Фусако подумала о том, что вряд ли найдется второй человек, столь явно пренебрегающий своей красотой. Ёрико с ее великолепной грудью, красивыми глазами, точеным носом терзалась необъяснимым комплексом неполноценности. Страдала, уверенная, что приз за актерское мастерство ей не достался потому, что она выглядела не слишком аппетитным лакомством в мужских глазах.

Фусако видела, с каким 5 страница наслаждением и трогательным удовольствием эта несчастная знаменитая красавица расписывается в протянутом официанткой блокноте. Настроение Ёрико было легко угадать по тому, как она давала автографы. Сейчас она делала это с такой пьянящей щедростью, что казалось, попроси ее сейчас кто-нибудь, она ничего не пожалеет.

— В этом мире доверять можно только поклонникам. Какая бы короткая память у них ни была, — небрежно бросила Ёрико, прикуривая тонкую женскую импортную сигарету.

— А мне вы не доверяете? — поддразнила ее Фусако, предвидя счастливое возражение Ёрико.

— Если бы не доверяла, не стала бы мотаться в Иокогаму. Вы мой единственный друг. Правда. Пожалуйста, поверьте… Я давно не 5 страница чувствовала себя так спокойно. Все благодаря вам, мама-сан. — Ёрико снова назвала ее ненавистным прозвищем.

Ресторанчик был украшен акварелями пиратских джонок XVII века и американских судов XIX века, единственным ярким пятном здесь были красные клетчатые скатерти. Кроме Фусако и Ёрико, посетителей не было. Старые оконные рамы скрипели на ветру. Было видно, как за окном летит по пустынной улице подхваченный северным ветром газетный лист. Взгляд упирался в серые складские стены.

Даже во время обеда Ёрико не скинула с плеч норковую шубу, на груди ее колыхалась золотая цепочка, похожая на священную петлю симэнава[33]. Она с аппетитом поела, отдалившись от житейской суеты 5 страница, от уколов собственного честолюбия, и в этот миг напоминала крестьянку, присевшую отдохнуть на солнечной полянке от тяжкого физического труда.

В такие моменты как никогда видна была жизненная сила этой женщины, тянущей на своих плечах десятерых иждивенцев. Именно в этой силе таилась незаметная для самой Ёрико красота.

Фусако вдруг показалось, что лучшего советчика ей не найти. И она с легкостью открылась. Опьянев от собственного счастья, выболтала то, о чем следовало промолчать.

— И он отдал вам свою чековую книжку с двумя миллионами и личную печать?

— Я долго отказывалась, но…

— Тут и отказываться нечего. Вот это по-мужски. Сумма для вас наверняка ничтожная, но 5 страница какой приятный поступок. В наше время, и такой мужчина. А ко мне липнут одни вымогатели. Вам действительно очень повезло.

Когда Ёрико, выслушав рассказ, с деловитым видом стала давать указания, Фусако лишний раз подивилась ее тонкому уму. Во-первых, и это обязательно, перед свадьбой следует обратиться в детективное агентство. Понадобится его фотография и тридцать тысяч иен. Можно сделать все за неделю. У Ёрико есть на примете проверенный детектив. Она в любой момент готова дать его адрес.

Во-вторых, будем надеяться, это не его случай, но у моряков-то как раз и встречаются дурные болезни, так что следует пойти с 5 страница ним к надежному, по мнению Фусако, врачу и обменяться результатами медицинского обследования.

В-третьих, проблема с ребенком — все-таки мальчику с отчимом проще, чем с мачехой, так что волноваться особо не о чем. Тем более если ребенок относится к нему как к герою (и если он мужчина по характеру добрый), то все, конечно же, пойдет хорошо.

В-четвертых, мужчину ни на минуту не следует оставлять без дела. Если в будущем Фусако видит в нем управляющего в «Рексе» — Сибуя ведь не вечен, — то пусть хоть с завтрашнего дня выходит в магазин, вникает в курс дела и заодно помогает.

В-пятых, хотя 5 страница случай с чековой книжкой и показывает, что он не расчетлив, но в наши дни, когда из-за жуткого экономического кризиса с прошлого года акции судоходных компаний повсюду падают, он и сам явно намеревался покончить с морем, так что Фусако не должна становиться игрушкой в его руках. Следует строить денежные отношения на равных, а то, глядишь, мужик ни во что тебя ставить не будет.

Ёрико вкратце изложила все это старшей по возрасту Фусако, словно разжевывая очевидные истины. Фусако удивила безупречная логика женщины, которую она всегда считала не слишком умной.

— Какая вы благоразумная, — притворно восхитилась Фусако.

— На самом деле все просто 5 страница. Когда-то я собиралась замуж за одного человека. И поделилась с нашим продюсером. Да вы его знаете. Муракоси-сан со студии «Коэй», известный хитрец. Муракоси, молодчина, ни словом не обмолвился о моей работе, о контракте. Сначала со сладчайшей улыбкой поздравил, а потом изложил примерно то же, что и я вам, мама-сан. Мне было недосуг самой этим заниматься, и я полностью доверилась профессионалам. Через неделю узнала, что у него три любовницы, двое внебрачных детей, к тому же он болен, ленив, а после свадьбы собирался прикарманить мои сбережения и зажить припеваючи… Каков?! Все они такие, одно слово. Хотя 5 страница, конечно, встречаются исключения.

В этот момент Фусако возненавидела Ёрико. Она с изумлением ощутила, как в ней поднимается обида. Безотчетная ядовитая ирония в словах Ёрико была направлена не только против Рюдзи, но также оскорбляла благородное происхождение и воспитание самой Фусако и многолетние традиции семьи Курода, невольно задевая даже честь покойного супруга.

Коль скоро биография Фусако так разительно отличается от жизни Ёрико, вряд ли в ее случае события станут развиваться как у актрисы. Покусывая губы, Фусако мысленно рассуждала: «Я просто обязана поставить ее на место. С другой стороны, она моя клиентка».

Не отдавая себе отчета, Фусако теперь занимала совершенно иную позицию, чем летом 5 страница, когда впервые оценивала свою бурную и внезапную страсть. В душе нынешняя Фусако злилась не столько за Рюдзи, сколько за добропорядочный быт, который она с сыном вела после смерти мужа. В ядовитой иронии Ёрико ей почудилось то, чего она боялась больше всего, — общественное порицание ее «безрассудному поступку». И именно теперь, когда она так стремилась привести любовное приключение к простой истории с хорошим концом, Ёрико будто специально наговорила всяких гадостей… Фусако злилась за своего покойного мужа, за семью Курода, злилась за Нобору, она буквально позеленела от злости.

«Будь Рюдзи лентяем и себе на уме, он вряд ли заслужил 5 страница бы мое расположение. В отличие от этой идиотки у меня здравый и устойчивый взгляд на вещи».

При мысли об этом, как и прошлым летом, когда она отрицала свою загадочную, необъяснимую страсть, ее гнев буквально закипел, рискуя выплеснуться наружу.

Между тем Ёрико, преспокойно попивая кофе, искренне не замечала внутреннего волнения Фусако.

Неожиданно она резко задрала левый рукав, продемонстрировав внутреннюю сторону белого запястья:

— Прошу вас сохранить это в тайне. Вам, мама-сан, я могу довериться. Этот шрам у меня с того раза. Я ведь резалась бритвой, пыталась покончить с жизнью.

— А в газетах что же, ничего не было? — Фусако быстро справилась с 5 страница собой, но голос ее звучал высокомерно.

— Муракоси-сан попросил всех газетчиков не придавать этому значения, и новость не вышла. Но кровищи было — кошмар.

Ёрико высоко подняла запястье, жалостливо дрогнула губами, протянула руку Фусако, чтобы та хорошенько рассмотрела. Рана, от которой осталось несколько беспорядочных белых шрамов, незаметных если не всматриваться, казалась неглубокой и вызывала у Фусако презрение. Чтобы Ёрико ни о чем не догадалась, она с озабоченным видом вгляделась в шрам.

Сейчас Фусако снова была уверенной женщиной, владелицей роскошного магазина, лицо ее выражало сочувствие.

— Ах, бедняжка. Случись тогда что-нибудь ужасное, сколько народу рыдало бы по всей стране. Жаль такое красивое 5 страница тело. Пообещайте, что больше никогда так не сделаете.

— Не сделаю. Даже если попросят, на такую глупость я больше не пойду. Сейчас я живу хотя бы ради зрителей, которые станут оплакивать меня по всей стране. А вы, мама-сан, будете плакать?

— Еще как буду. Но хватит об этом, — произнесла Фусако притворным голосом.

Даже если обращаться к гениальному детективу Ёрико — плохая примета, Фусако теперь просто обязана получить полный отчет о своем избраннике.

— А я завтра как раз еду в Токио по делам вместе с нашим управляющим. Вот закончим дела, ускользну от него и поеду в детективное агентство. Не напишете мне 5 страница рекомендацию на своей визитной карточке?!

— Конечно.

Ёрико извлекла из кожаной крокодиловой сумочки только что купленную перьевую ручку и, покопавшись, достала маленькую визитку.

Через восемь дней в длинном телефонном разговоре с Ёрико Фусако с гордостью рассказывала:

— Звоню поблагодарить. Очень, очень вам признательна. Все было в точности как вы сказали… Да, очень успешно… Весьма интересный отчет. Тридцать тысяч просто копейки. Зачитать вам? Вы не заняты? Ну что ж, слушайте: «Отчет о специальном расследовании. В ответ на поступивший запрос сообщаем нижеследующее. Сведения касательно Рюдзи Цукадзаки. Запрос — выявить подлинность или фальсификацию биографии указанного лица, связи с женщинами, наличие сожительниц и пр. Биография 5 страница указанного лица находится в полном соответствии с изложенными заказчиком сведениями: мать, Масако, умерла, когда ему исполнилось десять лет; отец, Хадзимэ, служил в районной администрации Кацусика, Токио, повторно в брак не вступал, посвятив себя воспитанию детей; дом сгорел при воздушном налете в марте 1945 года; младшая сестра, Ёсико, умерла в мае того же года от сыпного тифа; после окончания мореходной школы». — ну и так далее. Боже, какой ужасный текст. Так, это мы пропускаем… «Связей с женщинами, во всяком случае продолжительных или длящихся до настоящего времени, не выявлено, сожительниц, а также лиц в прошлом, с которыми возможно связать продолжительные любовные отношения, не выявлено…» А, вот 5 страница! Как вам такая фраза? «Указанное лицо имеет склонность к определенной замкнутости, на службе предельно усерден, исполнен чувства ответственности, обладает крепким физическим здоровьем, сведений о болезнях не выявлено. Среди близких родственников указанного лица признаков психических заболеваний и прочих наследственных болезней не выявлено…» Так, так, ага: «Денежные ссуды и задолженности отсутствуют, займы отсутствуют, гарантийные авансовые платежи отсутствуют, в финансовых вопросах чистоплотен. По характеру — необщителен, не находил общего языка с соседями по общежитию…» Главное, чтобы со мной общий язык находил… Что? Говорите, у вас гости? Тогда я прощаюсь. Огромное, огромное спасибо. Вы такая внимательная. Очень хотелось вас поблагодарить. Ну что 5 страница ж, буду ждать… Как он? Тут вы тоже оказались правы — уже несколько дней ходит со мной в магазин, учится. Вот придете в следующий раз, я вас познакомлю. Да… да. Огромное спасибо. До свидания.

Глава 4

Учеба у Нобору началась одиннадцатого числа. В этот день уроки закончились до обеда. Они с ребятами не виделись все новогодние праздники. Главаря родители увезли в путешествие по Кансаю[34]. Вся компания съела в школе принесенные из дому обеды и в поисках безлюдного места отправилась в конец причала Ямасита.

— Вы наверняка думаете, что там жуткий холод. Все так думают. Но это заблуждение. Там есть отличное убежище от ветра 5 страница… В общем, идемте — сами увидите, — сказал Главарь.

После обеда стало облачно, мороз крепчал. Всю дорогу до края причала Ямасита мальчишки отворачивались от дувшего с моря порывистого северного ветра.

Насыпные работы здесь почти закончились, одна из пристаней была готова наполовину. Серое море волновалось, буи качались, непрестанно захлестываемые волной. В заводском районе на мрачном противоположном берегу торчали пять труб электроэнергетической компании, желтый дым укрывал неясную линию крыш. Слева, со стороны пристани, где шли работы, с землечерпального судна раскатисто доносились по воде возгласы рабочих. Низкие красно-белые маяки, служащие ориентирами входа в порт, зрительно наложились друг на друга.

На причале перед Городским складом 5 страница временного хранения № 5, тем, что справа, стоял старинный пяти- или шеститысячетонный сухогруз, флаг на его корме обвис, а вдали за его надстройкой высилось другое судно, похоже иностранное, с лесом красивых белых грузовых стрел, словно белая птица, взмахнувшая крыльями посреди мрачного пейзажа.

Они сразу поняли, что имел в виду Главарь, говоря об убежище. В пространстве между причалом и складом в беспорядке сгрудились пустые контейнеры, куда с легкостью вместился бы теленок. Фанерные части выставленных на улице и опоясанных массивными железными лентами деревянных ящиков были выкрашены под металл в одинаковый серебристый цвет, на каждом значилось название импортера.

Шестеро мальчишек забирались 5 страница в просветы между контейнерами, носились вдоль них, внезапно выбегая и сталкиваясь лбами, удирали и догоняли, по-детски резвились. К тому моменту, когда Главарь обнаружил в самой гуще серебристых контейнеров единственный, на котором сохранился железный обод, а две стенки были выломаны и внутренняя поверхность фанеры ярко выделялась на общем металлическом фоне, остальная компания порядком утомилась.

Словно сорокопут, Главарь созвал разбежавшихся повсюду товарищей. Когда все шестеро устроились в контейнере, кто на фанерном полу, кто опершись на железный обод, им почудилось, что их необычное транспортное средство вот-вот подхватит кран и унесет в пасмурное зимнее небо.

Они поочередно читали вслух каракули, написанные 5 страница маркером на внутренней стороне фанеры: «Встретимся в парке Ямасита», «Забудем все, да здравствует беспечность!» Словно в рэнга[35], каждая написанная новым автором последующая строфа причудливо искажала желания и мечты предыдущей: «Молодежь, любовь даешь!», «Забудь — подумаешь, баба», «Мечты навсегда!», «Блюз черной тоски в черном сердце»… Здесь же с душевным трепетом вступал матрос-салага: «Обменял баксы. Жизнь — хороша!» На рисунке от сухогруза шли четыре стрелы, правая указывала на Иокогаму, левая на Нью-Йорк, верхняя на Рай, а нижняя на Ад. Крупная надпись «К черту!» была заключена в большой жирный круг, рядом на портрете унылый моряк, подняв ворот бушлата, курил трубку. Все здесь кричало 5 страница об одиночестве отчаянной морской жизни, пустых мечтах и было пронизано томительной скукой. Откровенная ложь. Самообман.


documentaadaizp.html
documentaadaqjx.html
documentaadaxuf.html
documentaadbfen.html
documentaadbmov.html
Документ 5 страница